Работа

Работа

Каждую ночь ему снилось, что его руки или ноги отрывает взрывом. В ужасе просыпаясь, он тщетно пытался убедить себя в том, что вещих снов не бывает. Поскольку уснуть больше не удавалось, он вставал, делал кофе и садился за свой старенький ноутбук. Работа должна была заглушить страх.

Игорь занимался поставками провизии на передовую. Где достать, чем отвезти, упаковать, организовать, отправить: и так каждый день. Его зауважали: в то время как многие другие просто продолжали протирать штаны в офисах, он все бросил и занялся волонтерством. Он не воровал, не употреблял и не рвался к славе. Смотря вслед очередной машины, наполненной провизией, он чувствовал облегчение… ненадолго. Едкий внутренний голос опять прорывался сквозь ворох дел: «Ты просто боишься…»

Выдавив в кофе немного сгущенки из сине-желтого тюбика, Игорь уставился на грязный подоконник. Он подумал, что его жизнь давно повернула куда-то не туда. Развод с женой, друзья отдалились, да и родителей давно не видел. Все некогда… особенно сейчас. Нет, по большому счету его не в чем было упрекнуть. Или было в чем?

Из соседней комнаты привычно громко позвал мобильник. Но сегодня спешить почему-то не хотелось. Стоя в проеме двери, Игорь некоторое время наблюдал, как вибрирующая трубка медленно продвигается к краю стола. Телефон словно вздрогнул и замолчал. Но не успел Игорь выдохнуть, как знакомый звук раздался снова.  Смирившись, он поднес трубку к уху: «Слушаю». «Игорь, это ты…?», — произнес знакомый женский голос: «Это Оля, твоя бывшая коллега по работе… мне нужна твоя помощь». Пытаясь вспомнить, кто такая Оля, он коротко ответил: «Говори!»

Холодные пальцы сжали руль, и машина медленно покатилась на восток. Смысла винить кого-то не было: он сам согласился отправиться в пекло. Добровольно! Все отказались, а он – не смог. Но остановить внутренний голос тоже не было сил, и он винил эту чертову войну, глупость и агрессию людей, оказавшихся по разные стороны баррикад. Он винил правительство, вчерашних и сегодняшних лидеров, восток и запад, казнокрадов и взяточников, даже свою жену, которая ушла к Вовке вместо того, чтобы родить ему, Игорю, детей, и привязать к дому. Почему-то не мог винить Олю, которая и попросила его отвезти теплые вещи и продукты туда, где воевал ее брат, и где когда-то Игорь проводил каждое лето.

Однообразие дороги усыпляло, но когда «мирная» территория осталась позади, сон как рукой сняло. Посматривая мельком на брошенные дома, с проломленными крышами или стенами, Игорь пытался определить, сколько людей осталось тут жить. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он гадал, что они готовят на ужин, или, о чем могут мечтать. Но как раз об этом лучше было не думать. Он сильней нажал на газ.

Главное – успеть до наступления темноты: в сумерках подстрелить могут даже свои, по ошибке…

Времени оставалось мало, Игорь спешил. Прямо до развилки, потом направо и через дамбу до упора. Пустота дороги стала немного напрягать, начинало темнеть. После поворота на душе стало как-то особенно плохо, неожиданно замигал и зазвонил телефон. Он протянул руку к трубке, открыл рот, чтобы ответить что-то гневное и…

«Живой!», — крикнул кто-то и сквозь приоткрытые веки Игорь увидел, что лежит в небольшом, плохо освещенном помещении. Голова гудела, все тело ныло. Вокруг столпилась группа совсем молодых ребят в камуфляже. «Хорошо тебя шарахнуло!», — сказал один из них. «В рубашке родился», — подмигнул другой. Боясь посмотреть вниз, Игорь прохрипел: «Груз цел?». И тут солдаты почему-то рассмеялись. В тот день Игорь понял, что самый большой кошмар — это не боль, не увечья, и даже не смерть… Худшее – это всю жизнь прожить в плену своих страхов.

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий